Возрастайте в благодати

872Слово благодать имеет несколько значений в Св. Писании. Употребляемое в отношении к Богу, оно имеет другой смысл, нежели к человеку. В первом случае, «благодать» означает  незаслуженную милость, и богословы в этом смысле употребляют это Слово, когда оно относится к Богу. По отношению к человеку, слово «благодать» означает – святость, именно в этом смысле оно употребляется  в вышеупомянутом стихе; и возрастание в благодати есть ничто иное, как преуспевание в святости, прогрессивное сходство с характером Божиим.

Что значит возрастать в благодати?

Возрастать в благодати – значит все более и более сообразовываться в волей Божией, и более и более во всех поступках руководиться теми же законами, которыми руководился Господь. Господь во всем, что творит, руководится одной всеобъемлющей целью, а именно: Он хочет быть прославлен водворением святости и блаженства во всей вселенной.

Для достижения  этой цели Он Самого Себя проявляет. Эта цель должна быть и нашей. Мы должны стремиться к тому, чтобы все более и более изображать в себе, характер Божий, служить как бы отражением  Его образа, другими словами: делаться все более и более  похожими на Него. Это будет возрастание в благодати, то есть все усиливающееся непрестанное послушание Слову Господню, вследствие чего и появится святость в возрастающей степени.

Укажу теперь на некоторые данные, которые не доказывают возрастание в благодати, хотя люди часто принимают их за таковые. Тот факт, что дары развиваются в человеке, еще не является доказательством  того, чтобы он возрастал в благодати.

Человек, номинально верующий, может усовершенствоваться в дарованиях.

Можно, например, молиться с возрастающим жаром, проповедовать с большей увлекательностью, увещевать убедительнее  и т. д. и все-таки не прогрессировать в святости. Развитие человека в известном деле при упражнении вполне естественно, например: человек занимающийся проповедью или увещеванием и несколько при том старательный, непременно приобретает при этом опытность и способность.

Такое развитие возможно, и при всем том благодать может отсутствовать, можно восхитительно молиться и проповедовать с потрясающей силой, и все же быть чуждым благодати. Это случается сплошь и рядом, с другой стороны, правда и то, что человек имеющий благодать, если займется всем этим, будет усовершенствоваться в дарованиях по мере того, как будет возрастать в благодати.

Всякий, упражняющийся в послушании Господу, будет непременно возрастать в этом упражнении, иначе  быть не может. Поэтому если человек не возрастает в дарованиях, то это верный признак того, что он не возрастает в благодати, хотя с другой стороны, преуспевание его в этой, или другой отрасли еще не доказывает такого возрастания, так как оно достижимо навыком независимо от духовного состояния.

Возрастание в познании не служит доказательством возрастания в благодати. Благодать, разумеется, нуждается в познании, и возрастание  в одном требует совместного возрастания в другом, но из этого еще не следует, что возрастание в познании равняется возрастанию в благодати, так как познание и благодать – вещи разные.

Человек может далеко уйти в познании, и в тоже время вовсе не иметь благодать. По всей вероятности, познание возрастает и в аду. Хотя о благодати там речи быть не может. Возрастающее познание является существенным элементом ада. Там знают Бога, знают и свой грех, и чем больше знают, тем больше страдают. Там знают и законы Его, знают все яснее и глубже. Там в возрастающей степени познают, что значит гнев Божий, но это пользы не приносит.

Если человек сам полагает, что он возрастает в благодати, это еще не доказывает, что оно на самом деле так.

Вполне возможно, самому думать, что развиваешься духовно, тогда как для окружающих очевидно, что человек не только не двигается вперед, а наоборот, опускается, человек  когда опускается духовно, обыкновенно не замечает этого.

Наоборот, закоренелые грешники и благочестивые грешники обыкновенно убеждены в этом, что в нравственном отношении они становятся лучше, тогда как на самом деле этого нет вовсе. Что такой самообман свойственен человеческому уму, будет ясно всякому, кто отнесется немного серьезно к этому вопросу.

Совесть человека, когда он духовно опускается, неизбежно черствеет и по мере того, как он заглушает ее и избегает света, ум его постепенно затмевается. Таким образом, делаясь менее чутким ко греху, он воображает себе, что растет духовно, и может оставаться в столь опасном заблуждении благодаря тому, что совесть его дремлет.

Положим, что человек номинально верующий, вдруг почувствует, что быстро возрастает в благодати. В подобном случае факт является более чем сомнительный и причина тому очевидна. Духовное возрастание непременно сопровождается возрастанием ясного определенного сознания широты заповедей Господних и одновременно  возрастающим чувством омерзения ко греху.

Но чем яснее понятие  человека об идеальном уровне, тем строже он будет судить самого себя, так как ему понятнее будет, как он еще далек от той степени совершенства и святости, которой от него ожидает Господь. Сравнивая же себя с низким уровнем, он пожалуй вынесет о себе удовлетворительное  впечатление.

Это объясняет громадную разницу в оценке людей, по отношению к самим себе и к состоянию церкви. Уровень, по которому они меряют не одинаковен.  Поэтому, когда один жалуется на состояние общины, или церкви, находя братьев холодными, другой упрекает его за осуждение, и удивляется, что можно так строго судить о тех, которые, по его мнению, вовсе не заслуживают такого осуждения.

В сущности и дело в том, что он потому не замечает холодной атмосферы церкви, что сам холоден и не чувствует своего состояния, вследствие того, что масштаб у него не верен. Он не судит о себе во свете пречистого закона Господня. Тот, кто  закрывает глаза, не видит на себе нечистоты и, пожалуй, считает себя приличным, тогда как все окружающие возмущаются его видом. Мне всегда приходилось замечать, что те лица, которые действительно быстро продвигаются вперед в духовном отношении, самого низкого мнения о себе, и о степени своего развития.

Этим я, конечно, не отрицаю того, что человек, знакомый с вопросом и знающий, что именно служит доказательством возрастания в благодати может сравнивать свое прошлое состояние с нынешним, придти к убеждению, что действительно возрастание в нем продвигается вперед однако, не смотря на это, он не рассуждая о прошлом, а только сравнивая себя, как он есть, с уровнем Божиих требований, непременно придет к заключению, что дело в нем идет не к лучшему, а к худшему. Все-таки, еще раз повторяю, если этот же человек, хорошо знающий, что такое возрастание в благодати, и какие бывают доказательства того хорошего, взвесит все данные, несомненно, может положительно знать, что возрастание в нем происходит, хотя в тоже время – сознание греха будет в нем все усиливаться.

Назову некоторые данные, которые служат доказательством возрастания в благодати:

1. Когда в человеке является более сосредоточенности в жизни, т. е. когда сердце его занято в возрастающей мере одной целью и побуждения, руководящие поступками его, становятся чище – можно с уверенностью сказать, что он возрастает в благодати. Я имею в виду то, что даже набожные люди часто руководятся в своих действиях побуждениями разнородного характера, из числа которых бывают и чисто эгоистические. Взятые вместе эти причины оказывают на человека силу давления в то или другое направление. Человек, возрастающий в благодати, непременно освобождается от личных побуждений, он делается все чище и чище и имеет в виду все более и более славу Господню. Вы, читающие эти слова, можете судить о себе в этом отношении. Побуждения, руководящие нашими поступками теряют ли они из года в год своей личной окраски?Делаются ли они чище? Ищите ли вы, прежде всего, славы Божией, забывая самих себя?

2. Человек, возрастающий в благодати, руководится все более и более принципом, тогда как чувства играют меньшую роль. Это конечно не значит, что у него не доставало чувств, но поступки его не находятся в полной зависимости от них, так что он делает или не делает того или другого скорее по убеждению, нежели по настроению. Говоря о принципе, я, разумеется, не имею в виду какого-то сотворенного чудесного элемента, вложенного целиком в душу, а просто, в противовес чувствам говорю о твердом решении разума поступать, как следует. Люди новообращенные редко руководствуются в жизни принципом, но скорее всего бывают увлечены своими чувствами, так что бывает иногда трудно убедить их поступить как следует, если в то же время чувства их с силою не покажут то же. Однако если возрастание в благодати пойдет правильным ходом, они научатся идти вперед, в послушании заповедям Господним, не обращая внимания на свои чувства. На первых порах своего обращения к Богу, человек склонен видеть в христианстве одни чувства и настроения, так что угодными Богу считает только те поступки, которые предприняты под сильным влиянием духа, хотя бы другие были исполнены из послушания Господу и желания быть верным своему долгу перед Ним. Исходя из этой точки, он нередко медлит в исполнении своего долга, ожидая, чтобы  раньше загорелись чувства. В действительности же бывает наоборот, чувства являются тогда, когда человек по принципу берется исполнять свой долг. Всякий раз, что из страха Божия он так поступит, является по всей вероятности те чувства, которых так ожидают новообращенные. Итак, доказательством возрастания в благодати служат возрастающее уважение к воле Божией с более устойчивой решимостью исполнить ее и постоянное стремление поступать, как следует, потому что  этого требует Господь и это долг наш.

3. Усиливаемая любовь к Богу является другим доказательством возрастания в благодати. Это еще не значит, чтобы во всех случаях сознательно усилилось  чувство любви к Богу, но истинная привязанность к путям Божиим и законам Его, непременно явится в большой мере. Примером может служить постоянное развитие любви к отечеству или семье. Человек в ранней молодости редко сильно любит свое отечество, но по мере того как возмужает и становится более опытным, если государство управляется хорошо, привязанность его растет и усиливается, так что в старости истинный патриот готов с клюкой и ружьем в руках, выйти, если нужно на поле сражения отражать врага, угрожающего отечеству. Говоря это я, конечно, не имею в виду то, чтобы возрастающая любовь к Богу заставляла прибегать к плотскому оружию из усердия к Нему и доверие их непременно будет усиливаться по мере того, сколько они находятся под Его управлением. Возрастающая же привязанность непременно в свою очередь появится в возрастающем благоговении ко всем повелениям Господним. При этом нужно заметить, что когда усиливается чувство долга, обыкновенно в этом же размере усиливается и чувство любви – хотя не всегда так случается. Разного рода причины могут так действовать на человека, что он мало будет ощущать перемены в своих чувствах, тогда как сила убеждений будет возрастать. Во избежание недоразумений, опять повторяю, говоря о принципе, я подразумеваю правильное отношение к пути истинному и твердое намерение исполнить свой долг, так что человек, небрежно относящийся к своему долгу, и в тоже время ощущающий отсутствие любви в своем сердце, ни в коем случае не имеет права думать, что принципы в нем крепнут и возрастают. Усиливание принципов обуславливается тем прогрессирующим послушанием, а потому человек легко относящийся к своему долгу, безусловно не возрастает в благодати.

4. Другим доказательством возрастания в благодати служит возрастающая любовь не только к Богу, но и к людям. Жизнь развивающегося христианина всегда свидетельствует  о том, что желание всем творить добро усиливается в нем. Сердце его расширяется, обнимая всех людей. Новообращенные склонны, главным образом, питать любовь к отдельным личностям или к лицам известного разряда, например: родственникам, бывшим товарищам, соседям. Но по мере того, как они возрастают в благодати, чувства их находятся все менее и менее в зависимости от подобных обстоятельств в отношении к друзьям, и в отношении к остальным людям. Сердца в них расширяются так, что находится в них место и язычникам и всему миру. По мере того, как  благочестие их растет, возрастает и их желание, что бы весь мир обратился к Богу. Сердца их переполнены скорбью при виде ужасного состояния грешных людей: чувство жалости и сострадания ко всем грешникам охватывает их душу, расширяясь и углубляясь во все  стороны, пока, наконец, подобно самому Господу они жаждут покаяния и спасения всего человечества. Друзья мои, так ли вы смотрите на это? Имеете ли вы подобные чувства? Удручены ли вы мыслью, что погибает столько людей? Горит ли ваше сердце желанием, чтоб весь мир обратился к Богу?

5. Человек, возрастающий в благодати, все более питает чувство отвращения к себе. Он делается все более смиренным и скромным. По всей вероятности, святые на небесах не перестанут усовершенствоваться в этом отношении во веки веков. Оно мне кажется, нисколько не нарушит блаженства Небесного Царства. Но в вечных обителях славы Господней, святые все более поймут, как незаслуженно их блаженство, и как достойны они по злым делам своим вечного отчуждения от Бога и мучения ада. Чем ближе ознакомятся они с управлением Господним и чудной благостью Его, тем более неудержимо вырвется из их души громкое восклицание: Недостойный я грешник, мне место в аду, а не этом Царстве Небесном. Здесь в этом мире чувствуется, как раз то же. Иов во всем оправдывал себя, пока находился во тьме. Он утверждал, что не заслужил всех поразивших его бедствий, что молитва его чиста. Господь действительно отозвался о нем, как о человеке непорочном, справедливом. Это не означало, чтоб Иов был безгрешен, но он был искренен и в этом смысле Господь похвалил его. В том же смысле обыкновенно употребляется слово «непорочный» в Святом Писании. В таком же значении употребляется и тут. Господь назвал Иова человеком искренним в делах веры. Долго ему пришлось оставаться во тьме, и все это время, он не переставал оправдывать себя, но затем он ясно увидел Бога и все его самооправдание улетучилось, он восклицает: «Я слышал о Тебе слухом уха, теперь же глаза мои видят Тебя, поэтому отрекаюсь я (ненавижу себя в подлиннике) и раскаиваюсь в прахе и пепле» (Иов. 42, 6). Его глубокое смирение было прямым последствием того, что он ясно увидел Господа. Так было и с пророком Исаией. Вспомните, что видел пророк? «Я видел, – говорит, – Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли серафимы; У каждого из них по шести крыл, двумя закрывал каждый лице свое, а двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг другу и говорили: свят, свят Господь Саваоф! Вся земля полна славы Его!»

Пророк увидел Господа, и смотрите, как оно подействовало на него: «Горе мне! Погиб я! – закричал он, – ибо я человек с нечистыми устами и живу среди народа также с нечистыми устами, и глаза мои видели царя Господа Саваофа» (Ис. 6, 1-3).

После этого, скажите, можно ли верить людям, утверждающим, что они непорочны и без греха? Я сомневаюсь в этом. Этого быть не может! Исаия только на мгновение увидел Господа Саваофа и Славу небесную, и так был ошеломлен святостью их, что впал в глубочайшее отчаяние, при сознании своей нечистоты. Он оправился только тогда, когда ангел дотронулся до его уст горящим углем взятым с жертвенника, и уверил его в прощении грехов. Всякий раз, когда человек ясно узрит Господа, он непременно преклонится низко, низко и, когда явится пред лицем Его, в смиренном трепете повергнется в прах, желая занять последнее место, нижайшее место.

Друзья, знакомо ли вам подобное состояние? Возрастаете ли вы в благодати с этой стороны? Желаете ли вы изо дня в день все ниже повергаться в прах пред лицем Господним? Желаете ли вы этого все душой?

6. Чувство омерзения ко греху непременно усиливается в человеке возрастающем в благодати и служит доказательством такого возрастания. Такому человеку становится изо дня в день все более и более невозможным мириться с каким бы  то ни было грехом в самом себе и в других.

Так ли обстоит дело с вами, дорогие читатели? Становитесь ли, вы с каждым днем менее способны участвовать в своем или чужом грехе? Относитесь ли вы все более и более так ко греху, как относится к нему Господь?

7. Человек, возрастающий в благодати, находит все меньше и меньше удовольствия в мире. Почести, богатства и удовольствия мира сего привлекают его все менее и менее. Если он ищет их, то имеет в виду только прославление имени Божия и благо людей посредством их.

Сами по себе ни почести, ни богатства не имеют для него особенного значения и достижение их не может руководить его действиями, светское общество и разговоры, чтение всевозможных книг и газет теряют для него все более и более привлекательность. Такого рода христианин заметно поглощен духовными вопросами и ничто его в сущности не интересует, как то, что так или иначе касается Царствия Божия.

Душа его льнет ко всему небесному, он ищет всякого случая общения с самыми духовными членами Церкви Господней, изучает все, что написано такими людьми, посещает по возможности те собрания, где Дух Святой действует и обличает в силе.

8. Христианин, возрастающий в благодати, находит все больше удовольствия в общении с другими верующими. Ему становится дорога совместная молитва и всякое совместное славословие, и служение Богу. Доставляет ли вам все это удовольствие и усиливается ли оно в вас?

Человеку, возрастающему в благодати, становится все легче прощать врагам и молиться о них.

9. Люди по природе своей, быть может, ни в чем не проявляют такого сходства с диаволом, как в чувствах неумолимости и злобы к тем, которые повредили им.

Новообращенному бывает обыкновенно трудно простить другому. Обидел ли кто его, ему бывает трудно за того молиться. Однако если такому чувству  дать разыграться, в сердце явится гнев и легко самому отпасть. Он не имел намерения гневаться, но если чистосердечно не простить тому, кто виновен в его глазах, чувство гнева охватит  и затмит его душу так, что вытеснит все светлое, Божие.

Когда же человек возрастает в благодати, ему становится все легче прощать, он менее склонен обижаться, быть может, виноваты перед ним. Таковы ли ваши чувства, дорогие слушатели? Становится ли вам легче прощать? В состоянии ли вы простить тотчас, самые тяжелые обиды так, что и тени гнева в вас не останется который, хотя бы в самой незначительной степени проявляющийся, может помешать вашему общению с Богом в молитве.

10. Человек, возрастающий в благодати делается более мягок в суждении других. Из этого не следует, что он на слово принимает за истинного христианина всякого кто назовется таким, но в случае проступка ближнего, он готов скорее приписать его к опрометчивости, или непониманию, нежели умышленному злу. Такой образ мыслей характеризует христианина. О проступках людей можно часто судить так или иначе, например: то, что покажется одному пренебрежением и бессердечностью, может другому казаться только невольной рассеянностью и т. д.

В таких случаях, человек, истинно возрастающий в благодати, непременно, будет поддерживаться верою, т. е. менее резкого мнения, и это служит возрастанием его доказательства.

11. Человек, возрастающий в благодати, все менее и менее тревожится мирскими заботами. Ему нетрудно сообразоваться со сказанным в посл. К Фил. 4,6 «Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои сердца пред Богом». Всякие мирские  заботы – грех. Те, которые возрастают в благодати, все более и более уповают на Бога, и становятся все менее привязаны ко всему мирскому вследствие чего и заботятся все меньше о мирском.

12. Человек, возрастающий в благодати, дает охотно, с радостью, и в прогрессирующей степени, что служит доказательством его возрастания. С каждым годом он жертвует больше. Он радуется, когда к нему обращаются за помощью готов жертвовать всем, чем только может. По мере того, что он дает, он делает это охотно и  оно доставляет ему большую радость, так как побуждения его правильны.

Жертвование становятся чем-то присущим его вере, и оно развивается в нем, подобно духу молитвы. Человек, нуждающийся в частой молитве в этой части возрастает, т. е. он молится, как вам известно, все чаще и чаще. Замечаете ли вы в себе что-либо подобное? Доставляет ли вам все больше радости жертвовать, по мере возможности на всякое доброе дело? Отдаете ли вы все, что можете, или столько, сколько нужно для соблюдения приличия.

13. Человек, возрастающий в благодати, освободится от личных интересов, он осуществляет то, что все то, что он имеет, принадлежит Христу и что без него ему безразлично жить или умереть, владеть имуществом, пользоваться почетным положением, иметь семью, детей и т. д. Подобное осуществление имеет большое значение в духовном развитии. «Живем ли – для Господа живем, умираем ли, для Господа умираем. И потому живем ли, или умираем всегда Господни».  (Рим. 14, 8).

14. Другое доказательство возрастания в благодати состоит в том, что человек более охотно признается другим людям в своих прегрешениях. На это решиться бывает трудно.

Человек сравнительно легко откроет свой грех перед Богом; для этого не придется спускаться с пьедестала, но не легко дается гордому сердцу смириться перед людьми и перед ними искренно и откровенно исповедоваться. Когда же возрастание в благодати действительно подвигается в нем, человек так же безразлично исповедует свой грех перед врачом или человеком самого скромного положения, как и перед человеком самым знатным и высокопоставленным.

Знакомы ли вы с подобным положением, становится ли вам все менее трудно признаваться в ваших проступках? Всякий человек, немного испытывающий себя прекрасно знает, что приходится превозмочь себя, когда идет дело об исповедании греха перед отдельными лицами.

Да, исповедовать свой грех Богу возможно, но большинству людей стоит немалых усилий, признать себя виновными перед другим, перед подчиненным, перед врачом.

Однако, по мере возрастания в благодати, человек согрешивший, готов признаться в том, даже перед всеми. Если в нем истинное смирение, он готов исповедоваться, хотя бы и весь мир это слышал. Знайте, если в вас этого нет, вы в благодати ни в коем случае не возрастаете, и даже является вопросом: имеется ли она в вас?

15. Возрастание в благодати непременно дает человеку возможность подняться над мирским уровнем. Возрастающий христианин привыкает все меньше придавать значение мнению людей, будь оно в его пользу, или наоборот. Он понимает, что оно имеет мало важности, разве только по отношению к его деятельности.

Этим я не могу сказать, что человеку хорошо относиться с надменным пренебрежением ко мнению своих ближних. Подобное отношение встречается, но в таком случае человек мало что в себе не проявляет в отдельности от мира, но просто наглядным образом доказывает свою непомерную гордость, т. е. связь с миром.

С другой стороны возрастающий христианин не отступит от своего долга, раз он его ясно сознает, хотя бы общественное мнение осуждало его за то. Исполнение или неисполнение того или другого дела будет для него зависеть всецело от того, содействует ли оно Славе Божией, или нет.

Он не примет в расчет ни похвалы, ни упреков мира, если путь долга для него ясно обозначен. Поразительно как часто то, что именуется религией, вместо полного подчинения Богу является в сущности рабским подчинением общественному мнению. Этот верховный судья непрерывно требует того или другого от так называемых христиан, и они эти требования исполняют беспрекословно. 

Чарльз ФИННЕЙ